Вариант `Бис` - Сергей Анисимов

Из разбитого, покрытого рваными дырами торпедоносца вынули мертвых стрелка и штурмана, уложив их тела вдоль борта. Пилот сорвал с себя сбрую летного костюма и совершенно естественным движением лег рядом с убитыми, лицом вниз. Техники постояли над ним молча, потом повернулись и отошли. Через минуту самолет натужными усилиями был сброшен за борт как не представляющий никакой ценности, кроме музейной.

Пилоты истребителей не смогли добавить к непонятной картине происходящего на севере ничего нового. Их повредили в самом начале боя, когда русские не успели еще создать зону отсечения, занятые более неотложными делами. Нехорошая пауза после этого означала, как многие начали догадываться, то, что следующая группа поврежденных машин из боя выйти так же легко не сумела. Тем не менее многие за неимением какой-либо информации испытывали робкий оптимизм, стараясь не давать волю нехорошим предчувствиям.

В четыре сорок на «Индефэтигэйбл» пришел одиночный «сифайр» с разбитой консолью правого крыла и тянущимися от пулеметных портов горизонтальными полосами копоти. Летчик был цел и эйфоричен. Расстреляв все до последнего патрона и опасаясь за целостность конструкции машины, он вышел из боя в самом его разгаре, решив, что ничем больше не может помочь товарищам. Имитировать атаки на безоружном самолете в бою такого накала было несомненной глупостью, с чем согласились почти все.

Еще через двадцать минут истребители и торпедоносцы начали возвращаться: поодиночке, а чаще небольшими группами по три-четыре машины. Короткая цепочка черных самолетов заполнила воздух над эскадрой движением, вызвав общий подъем настроения. Барражировавшие в небе «сифайры» воздушного патруля ходили над ними плотной «коробочкой», как наседка над цыплятами, собирая рассыпающиеся группы и подводя их к посадочным директориям. В течение пятнадцати минут сели все, и лихорадочно работающие матросы начали оттаскивать разнотипные самолеты к носовым подъемникам, стремясь освободить больше места для тех, кто прибудет следующими. Эфир затих, и горизонт тоже очистился, не проецируя более никаких теней. Все ждали, напряженно всматриваясь вперед, куда по-прежнему стремилась эскадра. Прошло еще пятнадцать минут. За это время на «Формидебл» сел лишь одиночный «корсар». Rebound landing, то, что «русски»[161]называют «дать козла». Это был последний везунчик.

Вопреки классической традиции, старшие офицеры вернувшихся из вылета эскадрилий не были вызваны на мостик с докладом – наоборот, командир авиагруппы «Формидэбла» сам спустился вниз и в растерянности остановился перед небольшой компанией стоящих плечом к плечу офицеров. Среди серых от усталости лиц он заметил только одно из принадлежавших к аристократии авианосца: командиров истребительных эскадрилий и лидеров звеньев из самых опытных офицеров.

– Периман… – голос его прервался. – Где твои люди, где все?

Ответ майора, с трудом, казалось, держащегося на ногах, был таким же лишенным интонаций, как и его лицо.

– Спрашивай. Отвечу, если что знаю, – летчик глядел в пространство, застыв лицом, как избитый боксер.

– Рэндалл?

– В рундуке Дэви Джонса[162].

– Что? А Пэйдж?

– Спекся[163], – голос майора приобрел меланхоличный оттенок, что на фоне прежней бесцветности было большим прогрессом.

– Лейтенанты? Дэррил Алленби?

– Лишился места в кают-компании[164]. Я сам видел.

– Уотсон?

– Бролли-хоп[165]. Не повезло парню.

– Кромвелл, Пилкингтон, Фелпс, кто-нибудь?

– Все ушли на закат[166]. Видел, как Джилмор в конце пытался приводниться. Стал землевладельцем[167].

– Дьявол… Черт его… Бедные ребята. Кто-нибудь еще?

– Фитцпатрик. Видел, как он падал. Джерри кончили его в конце концов.

– Они не джерри, Аллан!!! – голос сорвался на крик. – Это не джерри! Это чертовы Иваны!!! Как это могло быть?!

– Я не знаю, как это могло быть. Поверь мне, мы сделали все возможное, – интонации выжившего снова стали ровными и спокойными. – Но от моей эскадрильи остались три человека. Три. И я, старый пес. И я не знаю, кто еще из моих ребят плавает в пробковом жилете, дожидаясь помощи, которая не придет. Ты видел нас в деле… Какой была эскадрилья, что мы могли… Нас разорвали на части.

Он с болью посмотрел в лицо командиру своей авиагруппы.

– Они просто оказались лучше, вот и все. Как на «Индефатигейбл», кто там уцелел? Я видел, несколько «сифайров» отходили с боем…

– Не знаю пока. Надо запросить их. Латунные шляпы[168]пока даже нами не поинтересовались.

– Может, ждут, что еще кто-то сядет?

– Я тоже жду…

Они, не сговариваясь, посмотрели в сторону севера, куда продолжали идти оба корабля.

– А ведь это все… – вдруг произнес командир. – Русские прорвались, и второй волны не будет. И второго Ян-Майена тоже…

– Надо разворачиваться и уходить.

– Да, и послать пару эсминцев в тот район…

– Адмирал не позволит. Да и смысла особого уже нет.

– Верно…

Оба помолчали. Остальные летчики, издалека прислушивающиеся к разговору, никак не проявили свое отношение к происходящему. Да и вообще близкий разговор с командиром не был обычной нормой для британцев, особенно из самой Метрополии. В таком духе их воспитывали годами.